26 Апреля 2018 / Интервью

Александр Ткаченко, 2be.lu: «Рост количества ICO полностью изменит венчурный рынок» 

Александр Ткаченко, 2be.lu: «Рост количества ICO полностью изменит венчурный рынок»
Партнерский материал

Александр Ткаченко, управляющий партнер фонда 2be.lu, рассказал о работе фонда, о венчурном рынке Европы и о том, надо ли российским стартапам переезжать на Запад.

Расскажите о наиболее успешных портфельных проектах вашего фонда.

У нас сейчас 14 проектов. Один из весьма успешных стартапов – это Ventrata (The Ticket Group) – online-платформа для распространения билетов на туристические достопримечательности. Мы проинвестировали в компанию на самой ранней стадии, в декабре 2017 года. Они уже сейчас, в апреле, выходят на операционную безубыточность. У них есть все шансы стать очень интересной компанией. 
Есть проект Mini Exchange/Sprii – бизнес, который занимается продажей и доставкой товаров для мам и детей. Они начинали в Дубае, мы зашли в стартап в 2015 году. После этого мы приняли участие во втором раунде и сейчас будем участвовать в третьем. В этом раунде к нам присоединятся самые именитые инвесторы. С 2015 года по средним оценкам бизнес компании вырос в 5 раз. 

На какие сферы в секторе информационных технологий вы смотрите в поиске проектов?

Мы сфокусировались на трех направлениях: платформенные решения, рынок блокчейна и рынок AI. Но всегда бывают инвестиции и в другие проекты, пересекающиеся с этими основными сферами наших интересов. Причиной этому может, например, стать высокопрофессиональная и слаженная команда стартапа. 

Вы занимаетесь только венчурным инвестированием? 

У нас есть два направления – фонд ранних венчурных инвестиций и криптофонд для закрытого круга инвесторов. 

Почему вы решили сосредоточиться на узком круге инвесторов?

Ранние инвестиции достаточно специфическая ниша, поэтому большинство фондов работает с ограниченным пулом инвесторов, это стандартная практика в отрасли. Около 20 лет уже живу в Люксембурге, фонд расположен там же. Инвесторы приходят по принципу «сарафанного радио». 

Почему вы выбрали именно Люксембург как резиденцию фонда? 

О, это очень интересная юрисдикция, построенная на контрастах. С одной стороны, Великое Герцогство Люксембург — очень маленькая страна. Но если смотреть на нее с точки зрения международного фонда или международной компании, то это сегодня крупный финансовый центр, который привлекает множество бизнесов со всего мира, в том числе, кстати, и выходцев из России. Недавно одна технологическая компания из Сколково заявила о создании предприятия в Люксембурге. В прошлом году о таком же решении заявила другая российская компания, занимающаяся нанотехнологиями. Люксембург сейчас является ведущим финансовым хабом Европы, на его территории располагается одна из крупнейших бирж. Также он занимает второе место в мире после США по количеству зарегистрированных венчурных фондов, включая большую долю фондов альтернативных инвестиций. Правительство Люксембурга всячески старается поддерживать развитие инноваций – оно создало благоприятный налоговый режим и систему нормативного регулирования, что очень позитивно сказывается на работе фондов. 

Каковы настроения на европейском венчурном рынке?

Сейчас основная проблема для всех игроков – это рост количества ICO и индустрии блокчейна. 

Каким образом это повлияет на венчурный рынок? 

На мой взгляд, сейчас для венчура наступает переломный момент. Венчурные фонды не сильно поменялись с 1970-1980 годов, когда появились в Кремниевой Долине. Теперь настало время для изменений.

А что может измениться?

Тут несколько моментов. Количественный уровень ICO пойдет на спад, поскольку многие непрофессиональные инвесторы, которые уже проинвестировали в ICO, рано или поздно увидят, что нужны профессионалы. То есть, я не думаю, что token sale заменит венчурное инвестирование. Но, с другой стороны, ICO как инструмент дает новые возможности для предоставления ликвидности. Блокчейн дает возможность и привлекать через ICO, и токенизировать уже существующий бизнес. Вот в этом направлении венчурная индустрия и смотрит. 

Замечаете ли вы разницу в числе обращений – насколько снизился интерес к венчуру после роста популярности криптовалюты?

Большинство инвесторов, вкладывающих в венчурные фонды, не рассматривают крипто-инвестиции как альтернативу венчуру – это совершенно иной класс активов с другим профилем риска и доходности и принципиально иным инвестиционным горизонтом.

Кроме ICO, какие еще заметны тренды на мировом венчурном рынке? 

Растет размер фондов и, вместе с тем, растет размер чека на более поздних стадиях. Из-за этого крупным фондам неинтересно участвовать на ранних стадиях инвестирования. 

Каков объем вашего венчурного фонда? 

У нас довольно нетрадиционная структура. В отличии от большинства фондов, мы не привлекаем деньги от инвесторов заранее, а, зная круг наших инвесторов, привлекаем средства под каждую конкретную сделку. 

Вы участвуете в сделках посевной стадии? 

Мы участвуем как в посевных, так и в постпосевных инвестициях. На первом этапе мы вкладываем от 200 до 500 тыс долларов.

Чек небольшого размера – для фонда это преимущество или недостаток? 

Сложный вопрос. Тем более, что при следующем раунде инвестиций мы вкладываем уже 0,8-1,2 млн долларов. Мы считаем, что 200-500 тысяч долларов на ранних стадиях достаточно. Дело в том, что на начальной стадии большие чеки не актуальны. Задача проектной команды на этой стадии как можно быстрее проверить свои гипотезы о рынке и продукте, что, как правило, не требует больших инвестиций. 

Кто входит в команду вашего фонда и какова их экспертиза? 

Мы всегда привлекаем экспертов. Либо кого-то из проектных компаний, либо со стороны. Когда мы делали due diligence игровой компании – привлекли CTO достаточно крупной игровой компании, который мог рассказать не только про техническую составляющую проекта, но и модель компании с точки зрения бизнеса. 

По географии, кроме Европы и ОАЭ, какие еще регионы вы смотрите? 

В Дубае – это исключение скорее. Там команда была хорошая и прекрасный бизнес-кейс. В основном – Европа и Юго-Восточная Азия, потому что там есть сильный партнер. 

Какой город Европы можно сравнить с Кремниевой Долиной?

Лондон. Там больше 50% европейского венчурного рынка сконцентрировано. 

Рекомендуете ли вы переезжать в Европу российским стартапам?

Очень много факторов, которые выступают против переезда. Например, незнание бизнес-среды другой страны или региона. Один наш английский партнер много раз говорил, что они – англичане – в Америке как инопланетяне. Он объяснял это тем, что не понимает местную бизнес-среду, потому что не ходил в американскую школу, в университет, у него нет связей. Поэтому он никому не рекомендует переезжать. Должны быть очень серьезные факторы, чтобы переносить компанию из России на Запад. Есть хороший пример. У нас в портфеле есть компания Chattermill. Они занимаются автоматизацией и обработкой огромных массивов комментариев клиентов на основе AI. Основана двумя русскими программистами, которые давно живут в Великобритании. Их основная проблема была в том, что они не могли продать. Как правило, у российских компаний маркетинг не является их сильной стороной. Мы проинвестировали в них не потому, что они русские, а потому что для меня они были понятны, но западные партнеры их не понимали. У компании за два года появилось много международных клиентов, включая Uber. 

Если основатель стартапа все же планирует масштабировать бизнес в Европу, на что вы посоветуете обращать внимание?

Во-первых, очень важно наличие локальных партнёров или команды, со знанием местного рынка. Во-вторых, Европа - не один рынок, а много очень разных рынков каждый со своей спецификой, требующей особого подхода и выделенных ресурсов. Вначале надо выбирать один - тот, куда вы можете выйти и где при этом наиболее развит спрос на ваше решение.

Как можно максимально оперативно влиться в эту бизнес-среду?

Важно находиться там хотя бы часть времени, а также работать с локальными подрядчиками, партнёрами и специалистами.

Вернемся к вашему фонду. Вы в нем один управляющий партнер?

Один. 

До запуска фонда чем вы занимались? 

Я был одним из основателей мульти-фэмили офиса в Люксембурге. Но вообще, я начинал свою карьеру как журналист в «Гостелерадио СССР». В 1990 годы работал фрилансером в западных изданиях. Затем перешел в маркетинг, работал в японском рекламном агентстве, откуда перешел работать на клиента – TDK, уже в Люксембурге. Мы были одним из спонсоров прихода MTV в Россию, делали проекты с Большим театром, с La Scala, переводили «на цифру» архивы Мариинки. Позднее в Европе я занялся частным бизнесом. Уже более 20 лет живу и работаю в Европе, по большей части в сфере развития бизнеса, открывал  компании с нуля, являюсь членом Лондонского клуба венчурных инвесторов E100.